Они оставили след в истории Одессы

Одесский биографический справочник

 

 

Коган Мирьям Львовна (1919-2010) – врач

 

Мирьям Львовна Коган

Мирьям Львовна, Мирочка, как ее называли, была человеком удивительной судьбы. Невысокая, сероглазая, обаятельная женщина с пышными вьющимися волосами, она обладала несгибаемым характером и необыкновенной силой духа. Ее любили и уважали, о ней писали статьи; ее интервью, записанное проектом “CENTROPA”, стало частью большой устной мировой истории евреев. Ей посвящена одна из экспозиций в Одесском музее истории евреев.

Мира Коган родилась 2 февраля 1919 года в Одессе, в доме на Екатерининской угол Большой Арнаутской. Из этого дома она ушла на фронт, сюда вернулась после демобилизации и прожила здесь до конца жизни. Она была вторым ребенком в семье выходцев из местечка, типографского наборщика и белошвейки. Отец, Лейбл Коган, был самоучкой, знал 6 иностранных языков, окончил школу экстерном. Он работал наборщиком в типографии издательства Козмана, был любящим мужем и отцом. Мать, красавица Идис, большая умница и труженица, работала на мануфактуре Пташникова в Пассаже; сшитые ею блузки были представлены в экспозиции Торгового дома Пташниковых на Всемирной выставке в Париже в 1900 году.

Родители всегда много работали, помогая и поддерживая многочисленных родственников. Дети росли в атмосфере любви и традиций. Родители старались дать им хорошее образование – для выходцев из местечек это было наивысшей ценностью. Старший сын Хаим (Михаил) окончил Строительный институт и работал инженером, а Мирочка, окончив школу и рабфак, поступила в Одесский мединститут. Она была веселой, жизнерадостной девушкой, играла на фортепиано, занималась в драмкружке. Жизнь обещала быть счастливой, если бы…

22 июня 1941года должен был состояться торжественный выпускной вечер в мединституте. По такому случаю мать сшила Мирочке первое в жизни крепдешиновое платье. Туфли на каблучке Мира заработала сама, помогая матери в мастерской. Вот в этом наряде девушка и явилась в военкомат – хотелось выглядеть солидней. Ее сразу же направили в эвакопункт на 2-й Заставе, забитый ранеными и беженцами из Бессарабии. Там Мира впервые столкнулась с жестокой военной реальностью. Услышав страшные рассказы о зверствах оккупантов и уничтожении евреев, она постаралась отправить родителей в эвакуацию.

Здесь необходимо вспомнить о том, что весь выпуск мединститута 1941 года, прослушав пару лекций по военно-полевой медицине, отправился на войну. Мало кто уцелел. Оставшиеся в живых ежегодно, пока были живы, собирались у Института дважды в году – 22 Июня и 9 Мая. Это благодаря их усилиям и на собранные ими средства у стен Одесского мединститута в 1965 году установили Монумент памяти погибших врачей и педагогов.

17 июля Мира была официально призвана в армию. В Херсоне, где формировалась дивизия, она встретила сокурсницу Женю Лернер, и с этого момента их военные судьбы были неразрывно связаны. Обеих девушек направили в стрелковый полк, где Мира была назначена командиром санитарной роты. Обмундирование запаздывало, новоиспеченная командир роты принимала рапорты и отдавала команды, стоя перед строем в платье и туфельках на каблуках.

Мирьям Львовна Коган Мира Коган и Евгения Лернер
7 ноября 1943 года, г. Куйбышев (Самара)

Вскоре полк перебросили под Запорожье, на передний край, где шли тяжелейшие бои. Войска отступали с огромными потерями. В полевой медсанбат раненые шли потоком, врачи сутками не отходили от операционных столов. О героической службе Миры и Жени в тот период написал во фронтовой газете “Боевая красноармейская” известный писатель, а в то время военный корреспондент, Олекса Десняк. Он с поэтом Е. Долматовским приехал в Кутлинскую дивизию, героически проявившую себя в боях. Вырезку из газеты с заметкой и фотографией Мира отправила родителям в Куйбышев. Эта статья впоследствии сыграла особую роль в судьбе девушек.

Мирьям Львовна Коган

Весной 1942 года Кутлинская дивизия в составе армии, участвовавшей в Харьковской операции, попала в окружение. Это была одна из горьких страниц Великой Отечественной войны – печально знаменитый Изюм-Барвенковский котел. Невозможно описать словами, что там было. Сотни тысяч людей оказались окруженными вражеской армией. Мира вспоминала, как она и Женя лежали в каком-то овраге, прижимаясь к земле, рядом с другими людьми, а сверху по кругу стояли немецкие танкетки и поливали их огнем, не давая поднять голову. Мира была ранена осколком в правую ногу, и пуля прошла через бедро. Так они попали в плен.

Немцы выгнали пленных из оврага и отделили раненых, которые могли двигаться, в одну сторону, а здоровых – в другую. Подруги сбросили с себя гимнастерки, под которыми были блузки. Решили выдавать себя за местных жителей, которые попали под обстрел, работая на окопах. Для того чтобы не разлучаться с раненой Мирочкой, Женя медицинскими ножницами по живому выковыряла рану в своей ноге. Пленных гнали бесконечной колонной, солдаты с двух сторон поддерживали раненую девушку, поили водой прямо из луж по дороге…

Их привели в Барвенково и поместили в сборный пункт на территории школы, обнесенной колючей проволокой. Туда же попала часть фронтового госпиталя. Среди уцелевших оказался знакомый врач-одессит, который осматривал раненых. Он обработал девушкам раны, снабдил их йодом и бинтами, описал ситуацию и посоветовал бежать, пока не угнали в лагерь. К ограде приходили местные жители, бросали пленным хлеб. Как-то одна женщина подозвала Женю и кинула ей большой ломоть хлеба. Внутри оказались два нательных крестика. Они-то и спасли девушек от расстрела.

Через три недели пленных вывели из школы и погнали по улицам к вокзалу. Местные жители, женщины, стоявшие на обочине дороги, выдернули хромающих девушек из колонны и спрятали их в толпе. Таким образом, Мире и Жене удалось бежать.

Потом были долгие 8 месяцев скитаний, когда ночами, от села к селу, часто прячась днем в стогах, в рощицах, они пробирались к своим. Стирали бинты в каких-то водоемах и перевязывали раны. В непогоду их прятали местные жители, многие помогали, чем могли. На всю жизнь Мира сохранила благодарность к простым украинским женщинам, которые, не боясь полицаев, помогали и спасали их, делились едой и одеждой. Дважды их задерживали. Однажды вместе с несколькими солдатами заставили копать яму-могилу. В последний момент пришел пожилой немец и увел девушек, а солдат расстреляли. Сначала он завел их в дом и велел чистить сапоги. Какими проклятиями покрывали они эти сапоги! Потом тот же немец вывел их и велел быстро уходить. Во второй раз чудом удалось спастись, обманув полицая. Бог хранил…

В конце января 1943 года началось наступление советских войск под Курском. На околице села, в котором в это время прятались подруги, появились советские танки. Как вспоминала Мира, узнав об этом, они с Женей кинулись навстречу, прямо по снежной целине. Командиром танкистов оказался знакомый одессит, выпускник Индустриального института Коган-Вольман. Он помог девушкам отогреться, через него Мирочка передала короткое письмо родителям в Куйбышев – ведь старики около года не имели от нее вестей.

Потом был проверочный лагерь, ночные допросы и унижения. Было голодно, холодно, грязно. И очень горько. Только в апреле 1943 года девушек перевели в Подольск, под Москвой, в большой пересыльный лагерь. Вскоре они получили справки, что прошли специальную проверку. Когда их пригласили для получения документов, вместе со справками отдали пачку их писем родителям и ту самую вырезку из газеты с заметкой о них. Оказалось, что родители отправляли запросы о судьбе дочери, и эта статья в газете, попавшая в НКВД, и решила судьбу девушек – им поверили.

В октябре 1943 года Мира получила назначение начальником санчасти в город Кизил Пермской области, в лагерь, где находились военнопленные немцы, румыны, итальянцы, чехи, венгры. Морально было безумно тяжело, ведь оказывать медицинскую помощь нужно было бывшим врагам! И это после всего того, что они повидали и пережили на фронте и в окружении. Мира и Женя посылали бесконечные рапорты, просились в действующую армию. Так продолжалось около полугода. Туда, в Кизил, пришла долгожданная весть об освобождении Одессы. Поздним вечером, через тайгу, Мира бежала несколько километров в соседний лагерь к Жене – вместе порадоваться этой потрясающей новости!

Наконец, просьбу удовлетворили, перевели под Севастополь. Мира входила в освобожденный город, полностью разрушенный, и с болью думала о родной Одессе... А в августе 1944 года пришло распоряжение из Москвы – их с Женей направляли в Одессу в эвакогоспиталь. Счастливые, они забрали из Куйбышева родителей и в середине сентября прибыли в родной город. Выйдя из поезда, мать Миры Идис опустилась на колени и, плача, поцеловала родную землю.

Квартира оказалась занята, за нее предстояла нелегкая борьба. А пока начались скитания по чужим углам. Мать, заболевшая в дороге тифом, умерла. Отец не смог пережить потерю жены… Едва успев вновь обрести родную семью, Мирочка осиротела.

Офицерский эвакогоспиталь был развернут в Лермонтовском санатории. В этом госпитале лечились советские офицеры и американские, французские и английские солдаты. Их подлечивали в одесском госпитале, а потом пароходами отправляли на родину. Весной 1945 года госпиталь посетила миссис Черчилль, жена премьер-министра Великобритании. Она обходила все палаты с ранеными, беседовала со своими соотечественниками, знакомилась с медработниками.

В госпитале Мира познакомилась со своим будущим мужем Давидом Теплицким, майором, заместителем командира стрелкового полка, лечившимся после ранения и контузии. В декабре 1945 года они поженились. В 1946 году Давид демобилизовался по ранению, в начале 1947 года у них родилась дочь Рида, а в 1954 году вторая дочь – Лариса.

Женя Лернер после демобилизации уехала к родственникам в Ригу.

Последним демобилизовался и вернулся домой старший брат Хаим, всю войну прослуживший в артиллерии.

Когда в 1946 году госпиталь закрылся, Мирьям Львовна осталась работать в Лермонтовском санатории в ортопедо-травматологическом отделении. В 1949 году перешла на работу терапевтом, а потом кардиологом в многопрофильный санаторий, который впоследствии стал называться санаторием “Россия”. Там она проработала 43 года, выйдя на пенсию в конце 1992 года в возрасте 73 лет. Будучи на пенсии, она всегда была дорогим гостем в своем любимом санатории.

9 мая. Этот день всегда отмечался особенно, он отличался от других праздников – веселых отдохновенных застолий. В этот день двери не закрывались, на столе были картошка, селедка, другая нехитрая закуска. И водка. Приходили однополчане, друзья-товарищи, близкие, прошедшие войну. У каждого свои воспоминания, своя боль… Я, сколько себя помню, устроившись в уголке, слушала рассказы, воспоминания. Пили поминальные тосты по тем, кто остался “там”, пели, плакали, смеялись… И каждый раз, слушая Мирочкины рассказы, друзья отмечали, что ее военная судьба оказалась особенно сложной.

Мирьям Львовна Коган

Мирьям Львовна Коган – наша мать. Лучшие, настоящие человеческие качества, порядочность, доброта – такие жизненные принципы она прививала нам с сестрой. Она была добра и бескорыстна. К ней – врачу, обращались, приходили и звонили в любое время суток, и она шла лечить, помогать, поддерживать. И называли ее уважительно – доктор Коган, хотя не имела она ученых званий, просто была настоящим врачом, Доктором в истинном смысле этого слова. Она принципиально не брала денег и сама не давала взяток.

Было в ее жизни и увольнение по национальной принадлежности, когда преследовали врачей-евреев; она тогда в суде доказала всю незаконность увольнения и своего, и своих коллег; бывали не раз столкновения с чиновниками разных уровней, когда приходилось отстаивать свои права. Она никогда не сгибалась, боевая стойка – и вперед! Она была верной женой, матерью и другом. Остались дорогие сердцу воспоминания. Всего не описать в небольшом очерке.

Мирьям Львовна прожила не одну, а три жизни. И о каждой можно было бы написать отдельную повесть. О ней, о близких и друзьях, о сослуживцах. Многие из них оставили свой след в истории нашего города. Это были Личности! К сожалению, уже почти никого из них нет.

Мама прожила 91 год, до последних дней сохранив светлые ум и память, свою удивительную стойкость, самостоятельность, свой порядок жизни. И огромное сердце, в котором для каждого из нас, детей, внуков и правнуков, хватало любви и нежности. И не только для нас. Мы о ней помним – и она жива, она с нами.

Умерла Мирьям Львовна 14 мая 2010 года.

 

Дочери Рида Малина (Теплицкая)
и Лариса Дериш (Теплицкая).
г. Одесса, 2013 год

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom