Они оставили след в истории Одессы

Одесский биографический справочник

 

 

Блажков Николай Васильевич (1898-1971) – скульптор

 

Родился в Одессе 20 мая 1898 года. Здесь прошло его раннее детство. В 1903 году, после выхода в отставку отца, штабс-капитана артиллерии, семья переехала в Полтаву, где бывший офицер получил место управляющего городской почтой.

Николай Блажков Открытие бюста Л. Заменгофа во дворе дома № 3 по ул. Дерибасовской. Н.В. Блажков крайний справа во втором ряду, в светлой рубашке.

В 1917 году Николай окончил гимназию. Революция, Гражданская война, смерть отца положили конец благополучию семьи, и младшее поколение Блажковых “пошло в люди”. Скитания в поисках заработка привели Николая Блажкова в город Ливны на Орловщине. Заглянул в местный народный музей – и остался в нем работать... сторожем. Так прозаически начался его путь в искусстве. Позже он освоил профессию модельщика на Хайтинской фарфоровой фабрике под Иркутском. В 1930-е годы учился у мастеров скульптуры в Москве. Его учителями были Г. Нерода, Б. Яковлев, И. Шадр. С 1934 года Николай Васильевич принимает участие в художественных выставках. Из его произведений этого периода словарь “Художники народов СССР”, уделяя скульптору 20 строк, называет бюсты баснописца Ивана Крылова, поэта В. Лебедева-Кумача, барельеф героини труда Марии Демченко, статую для фонтана “Купальщица”.

Из однокурсников по Строгановскому училищу, преобразованному в 30-е годы в Институт прикладного и декоративного искусства, запомнился Блажкову Евгений Вучетич. Вместе они принимали участие в оформлении Всесоюзной сельскохозяйственной выставки.

Желая приобщиться к мировой культуре, изучил язык эсперанто и обменивался художественными открытками, информацией из области искусства с немцем-штукатуром из Либиха, испанским и уругвайским интеллектуалами из Барселоны и Монтевидео.

В июне 1941 года был призван в Красную Армию и работал топографом-писарем при оперативном отделе штаба. Часть попала в окружение, и Блажков попал в плен к немцам. Так начались мытарства в немецких концлагерях – Смоленском, Алитусском, Каунасском.

Блажкову удалось организовать в лагере керамическое производство, научить многих гончарному делу, избавив тем самым от изнурительных общих работ.

Изделия лагерных умельцев были, наверное, достаточно хороши, если о них прознал владелец гончарной мастерской и учитель рисования в Алитусе Витольд Бражджиус. Он решил использовать труд пленных на своем кустарном предприятии. По договоренности с властями отобрал пятерых. В их числе был и Николай Блажков. Близкие ему люди утверждают, что этот подаренный Бражджиусом глоток свободы Николай Васильевич вспоминал до последних дней жизни с огромной благодарностью.

Учитель рисования из Литвы знакомил скульптора с изданиями, ранее ему недоступными, где было представлено современное искусство Запада. Блажкова поразили работы Арно Брекера, напоминавшие шедевры античной скульптуры. И советский военнопленный обратился с письмом к профессору Берлинских государственных мастерских, в котором просил предоставить возможность работать рядом с ним. За такой поступок его направили в тяжелый лагерь города Каунас.

В Каунасском лагере провинившийся содержался до мая 1944 года. Весной того года он предпринял новую попытку вырваться из плена. Произошло это следующим образом. В газете “Новое слово”, издаваемой в Берлине для русских, он прочитал объявление проживающей в городе Финов-Марк Лидии Васильевны Пфейфер, которая разыскивала своих родственников Блажковых. Так четверть века спустя после разлуки была вновь обретена родная сестра, эмигрировавшая из России вместе с мужем-офицером в годы Гражданской войны. Блажков обратился к немецким властям с просьбой об освобождении.

“20 мая 1944 года из Каунасского лагеря меня арестовало гестапо за то, что я ходатайствовал об освобождении...”. Замечено, что карательные органы любят “преподносить подарки” по праздникам. 20 мая – это день рождения Николая Васильевича – в день ареста ему исполнилось 46 лет.

За это обращение он был арестован гестапо. В подвалах Каунасского гестапо проштрафившегося пленного допрашивали в течение месяца. В конце июня его, в сопровождении гестаповца, привезли в Берлин и сдали с рук на руки в организацию “Венета” в ведомство по “культурному обслуживанию восточных рабочих”. В его обязанности входило вытачивание из дерева головок для куколок, предназначавшихся для детей остарбайтеров. По собственной инициативе Блажков организовал керамическое производство, наладив изготовление игрушек для заброшенных на чужбину детей.

После освобождения войсками Красной Армии Блажков был арестован и отдан под трибунал.

Перед следователем СМЕРШа стояла не самая легкая задача: представить пацифистские стихи и изготовление игрушек для детей как измену Родине. В деле появились свидетельские показания некоего Сергея Волги, который заявил, что Блажков “добросовестно выполнял немецкие заказы”. Более тяжкого обвинения ни в годы войны, ни после быть не могло. И не имело значения, что собой представляли эти заказы – детские игрушки или оружие. В детали никто не вникал.

В судебном заседании трибунала, проходившем без участия обвинения, защиты и свидетелей, подсудимый Блажков следующим образом отвечал на вопросы членов суда: “Я не считаю советский строй идеальным... Нет свободы слова, печати. Находясь в плену, я со многими пленными вел беседы, из которых узнал, что многие из них находились в заключении в Советском Союзе совершенно напрасно... Немецкий строй я также не считал идеальным. Я считаю идеальным тот строй, в котором нет тюрем, насилия, войн”. С такой отчаянной откровенностью мог говорить только духовно свободный человек в ожидании смертного приговора. Но подсудимого не приговорили к расстрелу, поскольку к 1945 году в исправтрудлагерях возникла острая нехватка рабочей силы. Блажкова осудили на 10 лет заключения в ИТЛ с последующим поражением в правах сроком на 5 лет.

Николай Васильевич ни с кем из знакомых не делился воспоминаниями о годах, проведенных в советских лагерях и ссылке: не желал возвращения в ад. Но у тех, кто читал произведения Солженицына, есть возможность представить хотя бы в общих чертах существование художника “в клещах между холодом и голодом, между жаждой и страхом, между блатарями и конвоем”.

Из мест заключения Блажков был освобожден “с зачетом рабочих дней” 1 июня 1952 года, амнистирован со снятием судимости в 1955 году и уже год спустя стал участником Магаданской областной выставки декоративного и прикладного искусства. Покидая Магадан, он оставил городу свой “автограф” – выполненный в бетоне скульптурный портрет Д.И. Менделеева.

Бюст Л. Заменгофа Бюст Л. Заменгофа

В родную Одессу Николай Васильевич возвратился в 1957 году. Здесь проживал человек, ближе которого в духовном отношении у него не было на всей земле, – Лидия Львовна Светченко. Двое одесситов встретились на Дальнем Севере, куда молодую женщину отправили на 8 лет в лагеря по решению Особого совещания при МВД СССР только за то, что она печатала рассказы на страницах “Христианского вестника”, “Детского листка”, пропагандируя евангельские заповеди в период оккупации Одессы румынско-немецкими войсками.

Сразу же по приезде на родину Николай Блажков организовал при Одесском дворце пионеров и школьников студию скульптуры и керамики. Ею руководил на протяжении семи лет. Об этом времени с сердечной теплотой вспоминали не только воспитанники студии, но и меняющие друг друга поколения сотрудников дворца. О студии и ее руководителе уже сложены легенды.

В Одессе скульптор создал три своих самых известных произведения: рельефный портрет молодого М. Горького, чьи скитания напоминали ему собственную молодость, бюст своего духовного учителя Льва Толстого и памятник творцу эсперанто Людвику Заменгофу. На судьбе всех трех скульптур отразилось “криминальное” прошлое их автора. В одну из ночей со стены в Луна-парке под Приморским бульваром бесследно исчез бетонный барельеф Горького (диаметром в 5 метров). Невостребованным остался бюст Л.Н. Толстого (местонахождение не установлено). Ни на одной из многочисленных площадей города, всегда гордившегося своими международными связями, не нашлось места для памятника Заменгофа и он был водружен скульптором в своем дворе по ул. Дерибасовской, 3, на каменном венце старого колодца.

Умер Николай Васильевич в Одессе в 1971 году.

 

Вера Фабианская, литературовед

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom