Они оставили след в истории Одессы

Биографический справочник

 

 

Шевелев Сергей Сергеевич (1936-2007)

 

Сергей Сергеевич Шевелев – краевед, этнограф, искусствовед, публицист.

Родился 11 апреля 1936 года.

 

Поэт и культуролог Илья Рейдерман написал и опубликовал статью о Сергее Шевелеве в одесской газете. Этот личностный, эмоциональный текст, думается, будет уместен и на нашем сайте, в рассказе о людях неравнодушных, многое сделавших во имя Одессы.

Евгений Голубовский, журналист

 

С.С. Шевелев

В 2011 году во Всемирном клубе одесситов состоялся вечер, посвященный памяти ушедшего из жизни 8 апреля 2007 года краеведа и искусствоведа Сергея Шевелева. В апреле ушел из жизни, в апреле и родился – в эти дни ему исполнилось бы 75 лет.

Он сделал для города немало – как это и подтвердили своими выступ­лениями собравшиеся. Но сказать, что его имя широко известно в городе – было бы преувеличением. Скорее следовало бы повторить известную формулу: “мы ленивы и нелюбопытны”. И все же нельзя сказать, что совсем неблагодарны – в Клуб одесситов обратилась преподававшая в художест­венном училище имени Грекова Елена Игоревна Жерновая, считающая себя ученицей Сергея Шевелева. А Евгений Голубовский, который знал Шевелева еще по самым первым его публикациям, – выступил в качестве организатора и ведущего вечера. Что, в общем-то, соответствует позиции клуба, вице-президентом которого он является: беречь память, собирая все, что связано с Одессой, ее прошлым, ее физическим и духовным обликом.

Сергей Шевелев был, мягко говоря, человеком неудобным. Он задавал “неприличные вопросы” – и вместо ответа на них его выгоняли с очередной работы. Началось с вопроса, куда делась решетка Воронцовского дворца (узорчатая, уникальная по своей декоративной выразительности) – вопрос прозвучал с его подачи со страниц московского издания. А ведь по некоторым сведениям – она перекочевала на дачу одного очень высокопоставленного лица! Скандал был полный. Я с Сергеем дружил, сотрудничал. Помню, как он меня водил во дворик Краеведческого музея и показывал стоящие там бронзовые головы. Эти отрезанные головы произвели на меня страшное впечатление. Сейчас все видят их уже в составе целостного памятника Екатерине в центре города, за восстановление которого он ратовал во времена, когда это выглядело почти как антисоветская деятельность.

Еще одна трудность в восприятии деятельности С. Шевелева заключалась в том, что нельзя было понять, кто он по своей политической окраске. Русофил? Или украинский националист – потому что ратовал за возрождение разгромленного музея “Степова Украина”? И к тому же очень интересовался творчеством украинского художника Ростислава Палецкого, погибшего при странных обстоятельствах. Художника подлинно народного – не по званию, которого у него не было, а по духу его творчества. Но точно так же он вопрошал и о том, куда делись сокровища из музея еврейской культуры – и ратовал за возрождение этого музея. Словом, его интересовала культура Одессы, которая не может рассматриваться, как замкнутая в мононациональные рамки. Итальянец-рисовальщик, живописец-француз – все они были неотъемлемы от культуры Одессы. И когда здесь, к примеру, учился будущий гений Врубель – ему было у кого учиться, этот “одесский бульон” был достаточно питательным.

С.С. ШевелевСергей Шевелев в гостях у Народного мастера Ольги Шиян

Еще одна заслуга Сергея Шевелева – издание монографии о Михаиле Жуке (в соавторстве с Козиродом) – предприятие, бывшее в те годы невероятно трудным. Значительно позже, уже уйдя из художественного училища, он написал и издал историю училища, в которой откровенно прочертил этапы его подъема и упадка. Это еще более усилило трагическое одиночество, в котором он в последние годы жизни оказался. Но он издавал работы полузабытого выдающегося искусствоведа Н.П. Кондакова, лекции профессора Мандеса, многие другие книги, в том числе и сборник своих статей и эссе “Будущее, или… оглядываясь назад” – все это с помощью иеромонаха Николая Пустовита.

На вечере присутствовали вдова искусствоведа и сын, спе­циально прилетевший из Москвы. Много очень лестных слов сказал академик В.П. Уренев, один из создателей Архитектурно-художест­вен­ного института. А известный коллекционер Тарас Максимюк поделился почти детективными подробностями создания монографии о Михаиле Жуке. Мыслями и воспоминаниями о Сергее Шевелеве делились преподаватели Художественного училища Владимир Полнобродский, Елена Жерновая и автор этих строк. Любопытная деталь: присутствовали на вечере и профессиональные философы, доктора наук Инна Голубович и Оксана Довгополова – их заинтересовала фигура Н.П. Кондакова, выдающегося теоретика искусств и художника, академика двух Академий – наук и художеств, петербуржца, два десятка лет отдавшего преподаванию в Новороссийском университете и Одесской рисовальной школе. Разговор был интересный и важный. Как обобщение всего – в моем сознании родилась фраза, которую я и вынес в заглавие статьи. На следующий день – из нее, как из зерна, выросло стихотворение. И хотя не принято стихотворениями завершать газетные публикации, но я надеюсь, что оно уместно.

Мы должники тех, кого уже нет.

Живы – ушедших не забывая.

Словно от звезд, уже сгинувших, свет –

тонкая, хрупкая нить световая.

Если мы тех, кого нет, должники –

не соблазнить новизною событий!

Жить бы, случайностям вопреки,

крепко держась за конец этой нити.

Это и впрямь ариаднина нить,

из лабиринта бессмыслицы выход.

Нечто вручили – изволь сохранить.

Сделал предшественник вдох – ну а выдох

делаешь ты. Ибо жизнь – это связь,

это порука душ круговая,

(вовсе не быта вселенская смазь

и не успеха дорога кривая!).

Пусть на экране призрачный бред –

мы еще что-то соображаем.

Ибо в долгу мы у тех, кого нет.

Помним. Храним. Дорожим. Продолжаем.

 

Илья Рейдерман, поэт

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom