Они оставили след в истории Одессы

Биографический справочник

 

 

Наум Блиндер (1889-1965) – музыкант.

 

Я был ещё ребёнком, учеником школы Столярского, когда Исаак Стерн приехал в наш прекрасный город в 1961 году. Он выступил с сольным концертом в зале Филармонии, а на следующий день пришёл к нам в школу и дал бесплатный концерт. Его игра была откровением. Один из старейших концертмейстеров Одесской Филармонии Вениамин Брусков сказал тогда: “Вы не слышали Блиндера... Стерн его ученик”.

Наум Блиндер

Наум Самойлович Блиндер (Нюша) родился 19 июля 1889 года в Евпатории в семье врача. Талант проявился рано. Родители направили его учиться в Одесское музыкальное училище при Императорском Русском Музыкальном Обществе. В возрасте 14 лет он окончил училище и на выпускном экзамене играл концерт Чайковского. Блиндер и его соученик Миша Эльман занимались у Александра Фидельмана.

Фидельман был любимым учеником Адольфа Бродского, первого исполнителя Скрипичного концерта Чайковского. Когда Бродский приехал в Россию на гастроли, он послушал Блиндера и взял в свой класс. Наум занимался у Бродского в Манчестере (Великобритания) с 1910 по 1913 год. О своих занятиях с Бродским Блиндер впоследствии вспоминал: “Я подходил к его дому с некоторой робостью и страхом. Я спрашивал у служанки, в каком настроении был хозяин. И если он был в плохом настроении, я тихонько уходил, зная, что урока в этот день не будет”.

Получив диплом, Блиндер вернулся в Одессу. В том же 1913 году Одесское музыкальное училище было преобразовано в Одесскую консерваторию, а Блиндер стал её профессором. Он много играл как солист и быстро стал ведущим одесским скрипачом. Он организовал в Одессе квартет Русского Музыкального Общества.

Началась Мировая война. Профессор консерватории не избежал призыва в армию. “Жизнь консерватории за истёкший 1915-16 год, – писала одна одесская газета, – испытала много затруднений. По мобилизации в ноябре 1915 года Блиндер был взят на военную службу. Никакие хлопоты не могли предотвратить этого факта, и консерватория лишилась одного из талантливейших сотрудников, а квартет потерял свою первую скрипку. Художественной жизни нанесён удар, острота которого чувствуется поныне”.

Февральская революция положила конец Российской монархии, Октябрьская революция покончила с Российской империей. Разразилась Гражданская война. Одесса переходила из рук в руки, но жизнь продолжалась. Блиндер вернулся в консерваторию. Среди его студентов были Иосиф Ройзман, в будущем 1-й скрипач знаменитого Будапештского квартета, и Эдгар Ортенберг, который играл 2-ю скрипку в том же квартете.

Bот что писал о том же времени Натан Мильштейн: “В Одессе было два хороших оркестра, Оперы и Филармонии. Концертмейстером Филармонии был Наум Блиндер, очень хороший скрипач, с настоящим европейским образованием”.

Гражданская война подходила к концу. Блиндер решил посвятить себя сольной деятельности и в 1920 году ушёл из консерватории. По приглашению наркома просвещения А. Луначарского Блиндер переезжает в Москву. Он гастролирует по всей стране. В начале 20-х годов юный Давид Ойстрах слышал Блиндера в Одессе и был впечатлён его широким, певучим смычком и поэтической интерпретацией.

В первой половине 1920-х годов он был крупнейшим скрипачом Советской страны и ведущим профессором Московской консерватории.

Известный музыкальный критик Л. Сабанеев в 1926 году писал: “Подрастает новое поколение, среди которого много бесспорных и ярких дарований. Среди них на первом месте надо поставить необычайно мощного и горячего скрипача Блиндера, который по типу индивидуальности примыкает ближе всего к Крейслеру, хотя, конечно, не достигает его виртуозной свободы. В Блиндере хранятся огромные возможности, которые, если разовьются, сделают из него мирового диапазона виртуоза”.

В 1925 году было организовано Всесоюзное Общество по Культурной Связи с заграницей (ВОКС). В задачи ВОКСа входила пропаганда достижений культуры страны Советов. Правление ВОКСа находилось в Москве, и лучший советский скрипач жил в Москве. И вот по линии ВОКСа в 1926 году Блиндера посылают на гастроли в Турцию. Почему в Турцию? Дело в том, что турецкий вождь Кемаль Ататюрк считался другом СССР: революционер, ярый противник религии, пожизненный президент – ну, словом “социально-близкий”.

Блиндер для Ататюрка играл в Анкаре, столице Турции, а в Стамбуле он дал целых шесть концертов. Пропаганда новой Советской культуры была главной целью гастролей Блиндера. Борьба за влияние на Ближнем Востоке уже тогда была в разгаре.

После Турции Наум Самойлович отправляется в Палестину, где даёт десять концертов. В то время Палестина была подмандатной территорией Англии, которая считалась главным врагом Советского государства. Навредить Англии было одной из важнейших целей внешней политики СССР. Английская администрация поддерживала арабское большинство Палестины и всячески препятствовала еврейскому присутствию там. Таким образом, у палестинских евреев и СССР был общий враг – Англия.

Большинство евреев в Палестине были родом из России, которую они покинули из-за царившего там антисемитизма. Часть евреев Палестины видела в Советской власти образец государства, в котором евреи наконец-то стали равноправными. В Палестине существовали многочисленные коммунистические и социалистические партии и группы. “Культурный десант” Блиндера должен был ещё раз им продемонстрировать высокие достижения социализма. Наум Самойлович Блиндер не разочаровал.

Поэт Авигдор Хамеири писал: “Я всё ещё нахожусь под впечатлением его скрипки и не представляю себе, как можно писать о Блиндере объективную рецензию?! Я ощущал (и, уверен, все сидевшие в зале) что-то особое, неповторимое, что присуще ему и что, невидимыми нитями, связывает нас с ним. Но что, что именно? И лишь в антракте я услышал, как простой еврей, не то из Одессы, не то из Киева, изрёк то, о чём мы думали, но сказать не сумели: «Ер хат а идишн таам!» (На идише: «Его игра по-еврейски вкусна!»)

В чём проявляется еврейство Блиндера-скрипача? По-моему, в двух вещах: в его еврейском темпераменте и в извечной еврейской грустной ноте. В этом весь Блиндер – скрипач с истинно еврейской душой”.

По окончании гастролей, в начале 1927 года, через Сибирь, Блиндер вернулся в Москву. Теперь он уже был доверенным человеком.

По его возвращении профессор Е. Браудо писал в “Правде”: “Не совсем понятно, почему один из наиболее видных русских скрипачей, профессор Московской консерватории Н. Блиндер, так редко выступает в Москве. У Блиндера в наличии все качества, необходимые, чтобы увлечь широкую аудиторию: прекрасный, сильный звук, выпуклая фразировка, разнообразный репертуар. При таком мастерстве отсутствие его выступлений в Москве, несомненно, составляет пробел в нашей концертной жизни”.

Но как же мог Блиндер играть в Москве? То он катался по Ближнему Востоку, а то вскоре, в том же 1927 году, его посылают на Дальний Восток в длительное турне по Японии. Такое продолжительное отсутствие на работе не могло нравиться руководству Московской консерватории. С 1-го сентября 1927 года Блиндер стал бывшим профессором Московской консерватории.

Каким-то образом Блиндеру удалось взять с собой на гастроли жену и дочь. Чтобы попасть в Японию, от Москвы до Владивостока надо было ехать одиннадцать дней поездом. Во Владивостоке Блиндеров, в ожидании пассажирского корабля, поселили в гостинице. И тут Блиндеру страшно повезло: он встретил там Феликса Варбурга, крупного американского финансиста и филантропа. В детстве Варбург учился играть на скрипке и сохранил к ней любовь. Он владел знаменитой скрипкой “Тициан” работы Страдивари. Он дал Блиндеру рекомендательные письма в американское посольство в Токио.

В Японии Блиндер дал семь успешных концертов в Токио и ещё 23 – в различных японских городах. И тут Блиндеру ещё раз крупно повезло. Случайно, председатель совета директоров одной из крупнейших американских компаний грампластинок “Коламбия Фонограф” был в это же время в Японии. Он предложил Блиндеру сделать записи на пластинки в Нью-Йорке, и Блиндер подписал долгосрочный эксклюзивный контракт с “Коламбия”.

В 1927 году получить американские визы было делом чрезвычайно трудным, потому что в 1924 году американский Конгресс принял закон, который резко ограничил эмиграцию в США. К тому же СССР и США не имели дипломатических отношений.

А Блиндеры, благодаря рекомендательным письмам от влиятельного Феликса Варбурга, не имели никаких проблем в получении виз. Да и контракт с “Коламбия Фонограф” не помешал.

По окончании японских гастролей, вместо Москвы, семья Блиндеров отправилась на пароходе в США. Они высадились в Сан-Франциско 27 декабря 1927 года, а там поездом – в Нью-Йорк.

Судя по всему, Блиндер не захотел навсегда сжечь за собой мосты со страной социализма. Пока. Его дебют в Карнеги-Холле 10 апреля 1928 года был благотворительным концертом в пользу Общества по Культурным Связям с Россией. А Общество это было филиалом ВОКСа.

Для этого концерта Феликс Варбург очень любезно одолжил Блиндеру своего “Тициана” Страдивари. Рецензии на концерт были очень хорошие. “Нью-Йорк Таймс” отметила, что “он снискал немедленное расположение публики как виртуоз и музыкант. Эрудированный, без чрезмерной сдержанности, он играл с отчётливым, свободным звуком. Его трели двойными нотами в каденции Крейслера к сонате Тартини «Дьявольские Трели» были замечательной красоты и музыкальности. Его международный опыт был очевиден как в светскости его сценической манеры, так и во внушительности его как интерпретатора”.

Блиндер был приглашён профессором в нью-йоркский Институт Музыкального Искусства (позднее переименованный в знаменитую школу Джульярд). Многочисленные рецензии свидетельствуют о его успешной исполнительской деятельности как в сольных концертах или в составе трио, так и с оркестрами.

Всё у Блиндера шло хорошо, но вдруг на него свалилось ужасное несчастье: его единственная дочь заболела туберкулёзом и в 1931 году, в возрасте 13 лет, умерла.

Видимо, Блиндеру с женой тяжело было продолжать жить в городе, где они потеряли ребёнка. И тут случай помог: русский дирижёр Исай Добровейн пригласил Блиндера концертмейстером Сан-Францисского симфонического оркестра. Добровейн был в Сан-Франциско недолго. Его сменил знаменитый французский дирижёр Пьер Монте.

В Сан-Франциско Блиндер продолжал преподавать в консерватории. Одним из его первых учеников, и самым из них знаменитым, стал Исаак Стерн. Стерн в своих мемуарах “Мои первые 79 лет” (цитируется в переводе Бориса Лифановского) пишет, что “Блиндер был моим первым настоящим учителем; фактически, он был моим единственным настоящим учителем. Я занимался с ним пять лет, пока мне не исполнилось 17 лет, и с тех пор больше ни с кем на скрипке не занимался.

Блиндер был для меня особенным человеком. Его влияние на мое отношение к исполнению музыки и к музыкальной педагогике я испытываю всю жизнь.

Он жил в беспокойное время и подход к музыке у него был скорее интуитивный. Он хорошо знал обычную скрипичную литературу и кое-что из камерной музыки, и серьезно пополнил свой репертуар в Сан-Франциско. Он был потрясающе талантлив и, прежде всего, смотрел на скрипку с позиций красоты и певучести. От него я научился очень многим вещам, которые впоследствии стали моими сильными сторонами, а кое-чему не научился – теперь это мои слабые стороны. Самое важное, чему он научил меня – это слушать и думать своей головой. Он научил меня быть самостоятельным, а не копировать его, не быть даже его последователем, и думаю, что это одно из самых ценных качеств, которым я научился в музыке.

Он был высоким, дородным господином, который всегда носил рубашку и галстук, и почти всегда – пиджак и жилетку с золотой цепочкой и, кроме того, золотые часы. Эти часы теперь у меня – мне их подарила его вдова. У него было много учеников. Как концертмейстер оркестра, он стал главным педагогом округи, молодые люди приезжали к нему отовсюду. Он никогда не был догматичным, грубым и едким. Говорил всегда со спокойным достоинством. Ему была присуща своего рода внутренняя мягкая сила. Он не подавлял музыкальные искания своих учеников, так, чтобы в игре был слышен только педагог, а не студент. Через некоторое время, его ученики составили добрую половину скрипичной группы оркестра. Он был удивительно сильной личностью, но при этом без капли эгоизма или самолюбования. Он поддерживал меня в следовании моим личным музыкальным пристрастиям и вмешивался, только если я делал что-то категорически неправильно. Другими словами, он позволил мне найти свой собственный голос на инструменте. Он научил меня учиться самостоятельно, и я всегда буду благодарен ему за это. Он был единственным и самым важным фактором моего музыкального развития.

Мы были очень близки. Позже, когда я вернулся уже в качестве успешного гастролирующего скрипача, мне было позволено называть его Нюшей. В каком-то смысле, он считал меня и мою карьеру памятником своей умершей дочери – хотя я, конечно, понял это годами позже. Когда пришел успех, начались гастроли, если я бывал где-то поблизости от Сан-Франциско, я всегда приезжал и играл ему, и мы разговаривали на разные музыкальные темы. Мы были настоящими друзьями до самой его смерти в 1965 году. Я также поддерживал очень теплые отношения с его женой, Женей, до 1989 года, когда умерла и она”.

В 1950-х годах зрение Блиндера начало сдавать; он почти ослеп к концу жизни. Блиндер пропускал всё большее число концертов. Отпраздновав своё 25-летие на должности концертмейстера Сан-Францисского симфонического оркестра, в 1957 году скрипач ушёл на пенсию.

Наум Самойлович Блиндер скончался 21 ноября 1965 года в Сан-Франциско.

Во время своих многочисленных гастролей в США, Давид Ойстрах нередко посещал гостеприимный дом Наума и Евгении Блиндер на высоких холмах, окружающих бухту Сан-Франциско. Глядя в огромное окно гостиной, он мог увидеть внизу множество кораблей в залитых солнцем водах. Наверно, вспоминались и ему, и Нюше другая гавань, другой город, где прошли их детство и юность.

Тот, кто рождён был у моря...

 

Григорий Куперштейн (Балтимор, США)
©G.Kuperstein, 2015

 

  И.С. Бах. Концерт №1 для скрипки с оркестром.
Исполнители: Сан-Францисский симфонический оркестр,
дирижер Пьер Монте, солист Наум Блиндер.
 

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom