Они оставили след в истории Одессы

Биографический справочник

 

 

Тихолуз Давид Наумович (1954-2010) – художник.

 

Давид Тихолуз Евгений Голубовский открывает выставку Давида Тихолуза во Всемирном клубе одесситов. 2008 г .

Открытие мастера состоялось 2 декабря 2008 года, во Всемирном клубе одесситов, когда коллекционер Вячеслав Выродов показал первую персональную выставку Давида Тихолуза, а по сути, и первую выставку в жизни художника. До этого ни одна его работа не выставлялась.

Затем, через девять дней, большая выставка в залах Музея западного и восточного искусства – не просто признание, а триумф живописца, прожившего 54 года не суетно, а в самосозерцании.

Казалось, открывается новая страница биографии, новые возможности творчества. Кто мог знать, что мастеру осталось жить всего два года…

К открытию выставки Д. Тихолуза во Всемирном клубе одесситов я написал статью, которая и сейчас, после смерти мастера, представляется актуальной.

Автопортреты. 1970-е гг.

Давно меня занимал вопрос, на который я искал убедительный ответ. Известно, что Одесса дала миру многих прославленных писателей, музыкантов, художников. Город всегда был многонациональным, и в этом смешении этносов более столетия треть его жителей составляли евреи. И в литературе, родившейся в Одессе, “еврейская нота” (образ, возникший как отзвук “парижской ноты”) звучала уверенно и мощно, достаточно вспомнить Владимира (Зеева) Жаботинского, Хаима-Нахмана Бялика, Исаака Бабеля, Эдуарда Багрицкого наконец. Тем более в музыке – Петр Столярский, Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс, Натан Мильштейн, Леонид Утесов

А в живописи?

Конечно же, среди художников Одессы, начиная с XIX-го по XXI-й век было много евреев. Но и Леонид Пастернак, и Соломон Кишиневский, и Юлий Бершадский в конце XIX-го века – начале XX-го развивали традиции и русских художников-передвижников, и южнорусской художественной школы. Авангардисты, замечательные мастера Теофил Фраерман, Амшей Нюренберг, Михаил Гершенфельд творили “новую утопию”, оплодотворенную французским опытом, без оглядки на национальные корни. И только во второй половине ХХ века художники, обожженные трагедией Холокоста, словно начали прозревать...

Сразу же в памяти возникают два имени – Ефим Ладыженский и Иосиф Островский. Если первый, достаточно рано покинувший Одессу, уже оглядываясь на нее и свое прошлое, в Москве, а потом в Израиле создал свой живописный миф о еврейско-бабелевской Одессе, то Иосиф Островский силой генной памяти вызвал к жизни “тени забытых предков”, сотворил чудо возвращения в нашу повседневность цадиков и раввинов, людей Книги из еврейских местечек. Тематически их картины, как и ряд работ Люсьена Дульфана, Зои Ивницкой, Юлия Гальперина, Иосифа Клигмана, были открытием духовной жизни этноса – еврейской составляющей Одессы. Именно тематически! А вот пластически – все та же верность универсальному космополитическому мироощущению всей современной мировой культуры.

Давид ТихолузАвтопортрет. 1975 г.

И тут, мне показалось, я нашел ответ на вопрос, занимавший меня. Универсальность и космополитичность! Одесситы все 215 лет существования города ощущали себя гражданами мира. Европа приумножилась Одессой даже в составе Российской империи, даже в составе Советского Союза. Идея ассимиляции здесь стала фундаментом здания, имя которому – Одесса... Отсюда и интернациональный художественный язык: импрессионизм как высшее достижение южнорусской школы, плоскостной кубизм, а затем и абстракция – курс наших авангардистов и неоавангардистов...

Так что же, третьего не дано? Исподволь, незаметно в XIX-м и даже в XX-м веке торили свою дорожку художники “еврейской ноты”. Можно назвать имена Моисея Черешни, Юрия Зильберберга. Но, пожалуй, самым ярким открытием для меня стали картины художника Давида Тихолуза. Именно о нем можно с уверенностью произнести строку честнейшего и талантливейшего поэта военных и послевоенных лет Бориса Слуцкого – “прозреваю в себе еврея”.

А впрочем, чтобы лучше понять живопись Давида Тихолуза, следует целиком прочесть это стихотворение.

Созреваю или старею

Прозреваю в себе еврея.

Я-то думал, что я пробился,

Я-то думал, что я прорвался.

Не пробился я, а разбился,

Не прорвался я, а сорвался.

Я, шагнувший ногою одною

То ли в подданство,

То ли в гражданство,

Возвращаюсь в безродье родное,

Возвращаюсь из точки в пространство.

Вот это ощущение, точно сформулированное в предпоследней строке, объединившей противоречие – “возвращаюсь в безродье родное”, и определяет мое восприятие всех работ Давида Тихолуза – будь то пейзажи Одессы, портреты и автопортреты, обнаженные подруги и натюрморты. Все это открытая, кровоточащая душа. Душа, а не плоть. И во всех этих работах крик обездоленного человека.

У каждого своя биография. Но, пожалуй, никто с такой почти детской непосредственностью не раскрывает, не распахивает себя, как Давид Тихолуз. На многих своих работах (одна из них и сейчас передо мной, когда я пишу эти строки) на обороте картона, холста, бумаги он пишет: “одессит, художник, еврей”. И в этой триаде уже многое о нем сказано. А если подробнее...

Давид Тихолуз

Давид Наумович Тихолуз родился 11 декабря 1954 года в Одессе. Поступил в Одесское художественное училище со сложившимися эстетическими предпочтениями. Еще многого не умел, но точно знал, чего хотел. Воспитывал его дядя, художник одесского Худфонда Блувберг, не реализовавший свое творческое предназначение и поэтому отдавший всего себя воспитанию в племяннике художника. Тогда, в семидесятые годы, доказывать право на свое видение мира в Одесском художественном училище было трудно. Художница Светлана Крижевская вспоминает, каким был Давид Тихолуз в училище. Всегда вроде бы отстраненный от реальной жизни, напряженный, кажущийся нескладным. Но все это исчезало, когда он подходил к холсту. Появлялась уверенность, собранность, улыбка на лице. И результат – яркая, выразительная живопись...

Давид Тихолуз Портрет С. Крижевской. 1970-е гг.

Но были педагоги, которые понимали, что Давид (Додик, как в Одессе было принято называть всех Давидов) – отличный живописец. И именно благодаря таким художникам, как Юрий Коваленко, Владимир Криштопенко, студент Давид Тихолуз получил диплом. Значил ли он что-либо в его жизни? Скорее нет. Он как был, так и остался художником андеграунда. И лишь в последние годы новое поколение коллекционеров обратило внимание на его живописные работы.

Озарение и в последние годы жизни не покидает Тихолуза у холста. Он погружается в свои мысли, свои переживания, свое понимание красоты и создает экспрессивный, чувственный мир. Мир, полный тревоги. Он пишет “на разрыв аорты”. Густой замес его палитры, порою экстатическое движение мазка словно пытается сохранить, спасти в предчувствии катастрофы от “гибели всерьез” словно уносимые ветром деревья и цветы, милые его сердцу покосившиеся дома тихих будничных улиц, прекрасную и в своей незащищенности человеческую плоть. Остановить этот всепожирающий вихрь, смерч уничтожения кончиком своей кисти, сохранить этот прекрасный и беззащитный мир – кажется, для Давида Тихолуза нет иной миссии, иного предназначения художника. Уже не пепел Клааса, а пепел Холокоста стучит ему в сердце...

Можно много говорить о национальной ментальности. Но, думаю, еврейский дух точнее всего передал художник-экспрессионист Хаим Сутин. Признание к нему пришло довольно поздно. Его картины отпугивали многих современников. Если Шагал был гениальным визионером, сказочником, с картинами которого было комфортно жить в ностальгической тоске по уходящему миру еврейского местечка, то Сутин был гениальным трагиком, заглянувшим в бездны ада. Перед смертью Амедео Модильяни “завещал” коллекционеру Леопольду Зборовскому беречь Хаима Сутина. Для нашего поколения этого художника вновь открыл Илья Эренбург. Вот и Давид Тихолуз смог приобщиться к творчеству великого художника, пусть опосредованно, в репродукциях, но все же “услышать” этот трагический голос. Не об этом ли писал в посвящении Хаиму Сутину Булат Окуджава:

То ли мед, то ли горькая чаша,

То ли адский огонь, то ли храм,

Все, что было его, – ныне ваше.

Все для Вас. Посвящается Вам.

Именно как завещание XX-го века воспринял Давид Тихолуз искусство Хаима Сутина. Это было искусство для него. В нем он читал и свою жизнь, и свою судьбу, и жизнь своего народа. Нет, он не подражает Хаиму Сутину. Думаю, что это и невозможно.

Не подражает, а продолжает.

И это определило его путь. Ведь и он видел жестокость жизни. Об этой жестокости и кричат его произведения. Совсем не обязательно, как Эдвард Мунк в одной из самых своих знаменитых картин “Крик”, показывать кричащее лицо женщины – кричать могут улочки нашего города, натурщицы, стыдящиеся своего тела, цветы, вырванные из земли.

Давид Тихолуз

Давид Тихолуз – художник стихий. Он ощущает, как ветер ломает устои жизни, он в каждой картине не рассказывает историю чьей-то судьбы, а скорее предупреждает, что если век двадцатый был железным, то век двадцать первый может стать опять каменным.

Сутин рассказывал Модильяни, что с ним по ночам беседует Веласкес. Кто беседовал по ночам с Давидом Тихолузом? Рембрандт? Сутин? Во всяком случае, перед лицом таких собеседников возникает нетерпимость к малейшей фальши, к картинной красивости.

Меняется время. А со временем меняемся и мы. И сегодня я могу сказать, что Одесса дала миру не только художников греческой, русской, украинской, но и еврейской ноты.

Давида Тихолуза не стало 8 декабря 2010 года. Он умер на бегу: шел по улице, как видно, сердечный приступ. Лег на землю и умер. Так умирают безгрешные, святые люди. У него в кармане нашли документы, позвонили в еврейские организации, которые и похоронили его.

И все же за два года признания Давид Тихолуз успел многое. Дал замечательное интервью для альманаха “Смутная алчба”, подарил картину Одесскому художественному музею, по заказу Музея современного искусства Одессы написал для них несколько полотен.

“Возвращение из точки в пространство”, – писал Борис Слуцкий. Из точки в пространство вернулся Давид Тихолуз: в пространство Одессы, где он останется навсегда.

 

Евгений Голубовский, журналист

 

 

Репродукции работ Давида Тихолуза

 

Давид ТихолузПейзаж. 1999 г.

Давид ТихолузПейзаж. 1997 г.

Давид ТихолузПортрет старого еврея. 1970-е гг.

 

Давид Тихолуз На пляже. 1970-е гг.

 

Давид Тихолуз Городской пейзаж. 1974 г.

Давид Тихолуз Ожидание. 1970-е гг.

 

 

Открытие выставки Давида Тихолуза в Одесском музее западного и восточного искусства, 2008 год.

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom