Они оставили след в истории Одессы

Биографический справочник

 

 

Никитин Вадим Николаевич (1935-1991) – капитан дальнего плавания.

 

Капитан Никитин

Я всегда знал, что наступит день, когда можно будет рассказать об этом замечательном человеке, Капитане, моем учителе и старшем друге.

О нем и его детище – теплоходе “Одесса”. Потому что разделить их просто немыслимо.

Сотрутся имена тысяч, миллионов людей, в том числе и тех, кто пытался его уничтожить. Пусть простит им Бог. Если сможет. Но в истории Одессы и флота навсегда останется звучащее гордо имя – Вадим Николаевич Никитин, капитан теплохода “Одесса”.

Сразу после окончания ОВИМУ я пришел 4-м помощником капитана на “Аджарию”, судно, которым тогда командовал Вадим Николаевич.

Это было время бурного развития пассажирского флота и деятельности целого созвездия пассажирских капитанов: что ни капитан, то имя. Еще работали Д.И. Сорока, Э.Ш. Гогитидзе, М.И. Григор, в расцвете сил находились С.Л. Дондуа, Ф.М. Дашков, Б.С. Кисов, уже достаточно опытными были А.Н. Назаренко, Е.К. Балашов, Е.А. Таренков, В.Г. Стебновский.

Чуть ли не самым молодым, но отнюдь не робким, в этой великолепной плеяде был Никитин.

Фанатично преданный своему делу, честолюбивый и необычайно трудоспособный, не случайно именно он был назначен капитаном на приемку нового судна. Это была “Одесса”.

Капитан Никитин Теплоход “Одесса”

Мне посчастливилось попасть на месяц в Англию в качестве переводчика приемочной комиссии. Приемка оказалась сложной. Респектабельные англичане, как заправские наперсточники, пытались нас надуть и всучить все неликвиды верфи.

В первый же вечер мы уехали из Барроу с кучей счетов, касающихся ремонта и закупок снабжения. Почти всю ночь разбирались и пересчитывали, а когда наутро выдали им свои расчеты, те просто были потрясены. Так продолжалось три недели. Уже после первой нас “зауважали”, и клерки, которые вначале вели все переговоры, впоследствии подавали кофе и уносили пепельницы. Причиной была позиция капитана, совершенно бескомпромиссно и бескорыстно отстаивавшего интересы судна и пароходства, хотя куда как проще было “не рвать сердце” и, как минимум, спокойно отсидеть месяц, исправно получая командировочные.

Честный и порядочный, Вадим Николаевич с брезгливостью относился к стяжательству и стяжателям. Те, кто в этом сомневался, не говоря уже о других, кто “шил дело”, либо заблуждались, меряя все на свой аршин, либо, если речь о последних, потому и убивали, что он был не таким, как они.

Впрочем, не о них... В декабре 1975 года “Одесса” отправилась на американский рынок. С выходом из Одессы, по распоряжению Вадима Николаевича, весь экипаж стал питаться в ресторане, а для официанток началась школа обслуживания, которой впоследствии так славилась “Одесса”. Кстати, сам Никитин исключительно хорошо разбирался в сервисе и после пяти лет работы на американской линии написал об этом книгу, которую так и не издали: ведь он уже попал в опалу. Но это было потом. А тогда, в декабре 1975-го, мы подходили к Новому Орлеану, испытывая решимость не ударить в грязь лицом и легкий мандраж от предстоящей работы на рынке, которого практически никто не знал. Известно было лишь, что из Нового Орлеана на Карибский бассейн с американскими туристами уже ходят три судна, следовательно, конкуренция предстоит нешуточная. В этом пришлось убедиться сразу же, с приходом. Судовой агент сообщил, что существует угроза срыва рейса, поскольку на день выхода в первый круиз запланированы демонстрация и пикеты в знак протеста против антисемитизма в СССР.

Но они еще не знали Никитина. В этот же день на судно были приглашены мэр города, представители общественности и деловых кругов, журналисты и телевизионщики. Состоялся банкет на 250 человек. Все приглашенные, представьте себе, заинтригованные возможностью впервые увидеть “этих загадочных русских”, пришли, а среди них чуть ли не добрая половина тех, кого мы раньше называли “американскими сионистами”.

После украинского борща, русских блинов с икрой и рюмки водки, хороших стейков, а затем концерта экипажа под одесское шампанское перед гостями выступил... нет, не капитан, а его старший пассажирский помощник Владимир Семенович Добродеев.

Небольшого роста, умница, с тембром Левитана, оксфордским прононсом и одесскими юмором и сообразительностью, он покорил аудиторию, и американцы поняли, что “Одесса” – это “их” пароход. Вы не поверите, но на следующий день демонстрация все же была, но совершенно иного свойства: сотни американцев, узнав из утренних газет о приходе русского судна, пришли провожать нас в первый рейс. Конечно, вы поняли, что автором сценария был Вадим Николаевич Никитин, большой дипломат в этих вопросах.

И с первого же дня мы вместо серьезных осложнений получили отличную рекламу, что помогло впоследствии избавиться от конкурентов: уже на следующий год все три судна, работавшие из Нового Орлеана, вынуждены были уйти, а к “Одессе” присоединился “Казахстан”, который с 1976 года вместе с нами делал круизы с американскими туристами.

Капитан Никитин

Можно только добавить, что, если вначале цена на билеты в среднем составляла 47 долларов с пассажира в сутки, то в 1981 году, когда Никитина “ушли”, эта цифра достигла 135 долларов.

Прямое и самое активное участие в составлении контрактов с инофирмой принимал Никитин, который, что и говорить, был еще и превосходным коммерсантом.

Вадим Николаевич любил повторять: “Пассажирский флот – это в первую очередь безопасность, а во вторую – представление”.

И подкреплял эти слова высокой требовательностью во всем, что касалось безопасности судна и пассажиров: “Море не прощает ошибок”.

Когда Никитин в последний раз покидал “Одессу” в Новом Орлеане 19 мая 1981 года, по трансляции на все судно включили эту песню.

Уже начался ужин для пассажиров, но официантки, на этот раз забыв о них, прильнули к огромным стеклам иллюминаторов ресторана. По лицам текли черные от туши слезы. Остальной экипаж высыпал на шлюпочную палубу. Никитин, стоявший уже на причале, поднял голову и помахал рукой.

Теперь на прощанье на судно взгляните:

“Одесса” – красавица, милый наш дом.

Не падайте духом, Мастер Никитин,

Мы здесь вас дождемся, мы не подведем, – звучало из динамиков. Я эту сцену запомнил на всю жизнь. Мы не дождались капитана, и большинству не было суждено вернуться на судно: экипаж расформировали. И почти каждый, работавший на “Одессе”, пострадал: людей долгое время оставляли без работы, многих лишили визы, а многих просто уволили. Но и теперь, встречаясь и вспоминая годы, проведенные на “Одессе”, мы считаем их лучшими в нашей жизни.

Я не хочу чересчур подробно останавливаться на последних десяти годах его жизни, хотя именно эти годы дают мне право называть Вадима Николаевича своим старшим другом.

Тем, кто лишил его любимого дела и детища – “Одессы”, этого показалось мало. Уничтожали его методично и со знанием ремесла: по сфабрикованному обвинению судили, в состоянии гипертонического криза выписали из больницы, исключили из партии, понизили в должности до второго помощника, а потом вообще уволили из пароходства и, уже работавшему на Севере в Тикси, на небольшом лесовозе “Кигилях”, запретили проходить Беринговым проливом, дабы вплавь не сбежал в Америку. Запретили ему, до мозга костей русскому моряку, настоящему патриоту своей Родины.

Капитан Никитин

В 1991 году он прошел обследование в кардиологическом центре в Москве и ему рекомендовали, не откладывая, ложиться на операцию сердца. Но предстоял рейс в Германию с представителями деловых кругов России на пассажирском судне “Мария Ермолова” Мурманского пароходства. Это был первый, спустя десять лет унижений, рейс с выходом за границу. Никитину принадлежала идея этого рейса, он сам разрабатывал его маршрут.

К тому же, Вадим Николаевич рассчитывал найти поддержку другого своего проекта – рейса с пассажирами через Северный морской путь: ведь волею злой судьбы он стал и классным арктическим капитаном...

Перед рейсом, поддавшись на уговоры друзей, уверявших: мол, все уже переменилось, – он, смирив гордость, написал рапорт на имя начальника ЧМП с просьбой о восстановлении в пароходстве. К этому времени Вадим Николаевич был полностью реабилитирован, ему было возвращено звание капитана. Ответ, полученный уже в рейсе, был жестоким и циничным: “Считаю нецелесообразным”.

Смерть наступила ... на капитанском мостике во время швартовки в порту Архангельск. Рейс завершился успешно, но сердце не выдержало. Незадолго до этого Никитину исполнилось 56.

 

В. Воробьев, капитан дальнего плавания

 

Капитан Никитин

Никитину

 

Каждый, который не может забыть, пусть вспомнит!

Кто не может забыть прошлое.

Кому оно кажется таким хорошим из-за песен Высоцкого, пусть вспомнит

Вадима Никитина.

Рожденный независимым.

Рожденный свободным.

Рожденный красивым.

Рожденный сильным.

Рожденный гордым.

Рожденный мужчиной.

Пытался жить среди нас.

В виде капитана.

Да... В виде капитана.

Пытался приносить славу и пользу своей стране,

зная, что она этого не прощает.

Эта страна времен Никитина и Высоцкого уничтожала мужчин.

Она делала всех одинаковыми.

И мужчины стали бабами.

А женщины – мужиками.

Где-то ходит какой-то Виталий, начальник транспортного

цеха обкома партии, большой специалист по переделке.

Белых капитанов переделывали за все!

За то, что вошел в синагогу.

За то, что проводил взглядом бегущего бармена.

За то, что вообще был за границей.

Вместе с пароходом.

Ибо должен плавать, не отходя от причала.

А если отошел, то непрерывно радируй,

что подчиняешься, подчиняешься, подчиняешь и одобряешь.

И везешь всем подарки.

И берешь всех на работу.

И целуешь весь обком.

И весь берег.

И ненавидишь куда пошел, и обожаешь откуда вышел.

И ходишь, потому что понял.

И возишь, потому что нужно.

И принимаешь в партию, чтоб ненавидели врага,

и гоняешь кнутом, чтоб лучше его обслуживали.

Страна без валюты, но попробуй сэкономь!

Страна без денег, но попробуй заработать!

Бери на работу, но попробуй выгнать!

Принимай решения, но не смей мыслить!

Терпи аварию, но не давай "SOS"!

Много капитанов ушло из жизни.

Включая тех, кто ходит среди нас.

А он еще пытался оправдаться.

Если бы он знал, в чем?

Если бы все знали, в чем?

Когда виноват просто потому, что мужчина.

Потому, что капитан.

Потому, что гордый.

Потому, что сильный.

Потому, что красивый.

Потому, что независимый.

Потому, что свободный.

 

Михаил Михайлович Жванецкий

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom