Они оставили след в истории Одессы

Биографический справочник

 

 

Волошин Максимилиан Александрович (1877-1932)

 

Максимилиан Волошин Снимок поэта, сделанный в Одессе фотографом Масловым.

Максимилиан Александрович Волошин (настоящая фамилия Кириенко-Волошин) – поэт, переводчик, литературный критик, эссеист, искусствовед, художник.

Родился 28 мая 1877 года в Киеве. Отец рано умер и воспитанием занималась мать.

Детство Максимилиана прошло в Москве, в которой семья жила с 1881 по 1893 год. В это же время написал первые стихи.

В 1893 году семья переехала в Крым. Мать Максимилиана купила участок земли в Коктебеле, где постоянно и проживала семья.

В 1897 году Максимилиан окончил в городе Феодосии гимназию. В том же году М. Волошин переезжает в Москву и поступает на юридический факультет университета.

В 1903 году состоялась первая публикация стихов М.А. Волошина.

Первая и единственная запись чтения стихов М. Волошиным была в апреле 1924 года (М. Волошин прочитал два стихотворения: “Неопалимая купина” и “С каждым днем все тише и все глуше”).

“С головой Зевса и туловищем медведя”, – так Валентин Катаев недружелюбно, однако правдиво, дал представление о внешности Максимилиана Волошина. Мол, был такой эстетствующий средненький поэт-сибарит, выпавший из эпохи и забытый почти всеми. В свое время он проповедовал модные истины, подобно Моисею, спустившемуся с Синая. Остался дом – нечто вроде музея, и могила, притягательная для курортников, куда вместо цветов принято приносить диковинные морские галечки. Да, было хорошо организованное официальное забвение, десятилетиями Волошина в СССР не издавали, ибо не вмещался он в хорошо соструганные литературные рамки. Но все шли, шли “паломники” в его коктебельский дом и переписывали там созвучные душе стихи из четырех увесистых машинописных сборников, переплетенных в холстину.

Максимилиан Волошин Портрет М. Волошина работы А. Головина

Сегодня же без Волошина не обходится упоминание о Серебряном Веке, печатаются его поэтические сборники и тома прозы, публикуются акварели и воспоминания, причем не только на родине. В 1984 году французское издательство “YMCA-PRESS” выпустило практически полное собрание стихотворений и поэм с обширным комментарием. В наши дни (июнь-июль 2010 года) в рамках года “Франция-Россия” открыта выставка “Волошин в Париже” на площади Сульпис французской столицы. И это вполне объяснимо – Волошин считал Париж своей духовной родиной, жил там неоднократно и подолгу. Считается, что именно Волошину российские музеи обязаны прекрасным собранием нового французского искусства, поскольку коллекционер и меценат Сергей Щукин доверял его вкусу, эрудиции и прозорливости. Эрудиция и контакты у Волошина были необъятными. Он общался с Бальмонтом, Белым, Бенуа, Брюсовым, Блоком, Мережковским, Мейерхольдом, Станиславским, Гумилевым, Цветаевой, Суриковым, Сарьяном. Добавим сюда Модильяни, Верхарна, Метерлинка, Родена, Штайнера. Его портреты создавали такие известные современники, как Головин, Остроумова-Лебедева, Верейский, Кругликова, Петров-Водкин, Диего Ривера. Вот уже сто лет один из уголков Парижа украшает скульптурный портрет поэта, выполненный Эдвардом Виттигом. Однако не только поэтом был Волошин, но и переводчиком, литературным критиком, эссеистом, искусствоведом и, безусловно, художником. Интересовало его, похоже, все на свете, от археологии и географии до магии, оккультизма, масонства и теософии. Он владел колоссальной библиотекой:

Максимилиан Волошин Портрет Волошина работы Д. Риверы. Париж, 1916 г.

...полки книг возносятся стеной.

Тут по ночам беседуют со мной

Историки, поэты, богословы.

Мировая война и революция уничтожила понятия о прежних и привычных ценностях. “Наш век болен неврастенией”, – заявлял Волошин, оставшийся Робинзоном в собственном художественно-поэтическом мире, проникнутом высокой нравственностью и гуманизмом. Но даже невзыскательному в быту поэту приходилось думать о способе выживания. “Я надумал поехать в Одессу читать лекции, надеясь заработать. У меня были в Одессе Цетлины, которые меня звали к себе”.

И вот, в конце января сумбурного 1919 года Волошин приехал в наш город и остановился на Нежинской, 36, у своих, еще парижских, друзей Марии и Михаила Цетлиных. “Я приехал в Одессу, как в последнее сосредоточение русской культуры и умственной жизни”. Именно здесь была последняя остановка перед Великим Исходом. На фоне разношерстной интервенции, безработицы, тифа и полуголодной жизни, город наводняли беженцы из Совдепии: промышленники, финансисты, чиновники, спекулянты, процветал махровый бандитизм, но параллельно бурлила культурная жизнь. Здесь находились А. Толстой, Е. Кузьмина-Караваева, Тэффи, Г. Шенгели, И. Бунин, В. Дорошевич, Т. Щепкина-Куперник, А Вертинский, И. Кремер. Выступал И. Поддубный. Выходили десятки газет и журналов. Собирались на литературные вечера Адалис, Багрицкий, Биск, Гроссман, Инбер, Катаев, Шишова, Фиолетов, Олеша, Бабаджан.

Волошин читает стихи на собраниях и в клубах, участвует в диспутах, делает доклады в Литературно-Артистическом и Религиозно-Философском обществах, публикуется в прессе, выступает в “Устной газете” Союза журналистов, подготавливает сборник своих переводов из Э. Верхарна для издательства “Омфалос”. Еще он “с упоением” переводит А. де Ренье и дружелюбно общается с молодыми одесскими поэтами. Ю. Олеша пишет: “Он отнесся к нам, молодым поэтам, снисходительно <...> Читал он стихи превосходно <...> Кому он сочувствовал? Чего он хотел для родины? Тогда он не ответил на эти вопросы”. Впрочем, ответы у Волошина были: “Человек мне важнее его убеждений” и “Я имею претензию быть автором собственной социальной системы”.

Максимилиан Волошин Автопортрет, 1919 г.

В цепкой памяти Бунина Волошин 1919 года сохранился таким: "...говорит с величайшей охотой и много, весь так и сияет общительностью, благорасположением ко всему и ко всем, удовольствием от всех и от всего – не только от того, что окружает его в этой светлой, людной и теплой столовой, но даже как бы ото всего того огромного и страшного, что совершается в мире вообще и в темной, жуткой Одессе, в частности, уже близкой к приходу большевиков. Одет при этом очень бедно – так уж истерта его коричневая бархатная блуза, так блестят черные штаны и разбиты башмаки <...> Нужду он терпел в ту пору очень большую”. В фондах коктебельского Дома-музея нашелся снимок поэта, сделанный в Одессе фотографом Масловым.

В день прихода большевиков, 4 апреля, Волошин проводил в эмиграцию Алексея Толстого, но сам уезжать отказался, пояснив: “...когда мать больна, дети ее остаются с нею”. Близился Первомай и Волошин решил участвовать в праздничном оформлении города, предлагая украсить улицы цветными полотнищами с геометрическими фигурами и поэтическими цитатами, однако новая власть припомнила ему публикации в эсеровской прессе и вывела из состава бригады художников.

Максимилиан Волошин Портрет Волошина работы Г. Верейского

Хотелось домой, в Коктебель. Волошин использует знакомство с председателем Одесской ЧК и получает разрешение на выезд в Крым. Но как? Приходит на помощь человек невероятной биографии, контр-адмирал Александр Немитц, и выделяет имеющийся в наличии единственный дубок “Казак” с тремя матросами-чекистами, командированными будто бы для связи с Севастополем.

А сзади – город,

Весь в красном исступлении

Расплесканных знамен,

Весь воспаленный гневами и страхом,

Ознобом слухов, дрожью ожиданий,

Томимый голодом, поветриями, кровью,

Где поздняя весна скользит украдкой

В прозрачном кружеве акаций и цветов...

Четверо суток плавания спокойными не были, море было блокировано французскими миноносцами, и на подозрительный дубок высадился один из офицеров. Волошин говорил с ним без переводчика, представился беженцем, попутно выяснилось, что в Париже имеются общие знакомые, и все, в общем, обошлось. Суденышко достигло крымских берегов, где для начала все же было обстреляно из пулеметов. А Волошин при этом переводил Анри де Ренье.

Максимилиан Волошин Дом-музей М. Волошина в Коктебеле

Впечатлений о незаурядной личности поэта и художника оставлено множество. Он волновал и поражал не только своих друзей, но даже недругов. Забавно, что некоторые черточки Волошина периода Гражданской войны угадываются в профессоре Максиме Горностаеве из весьма революционной пьесы Константина Тренева “Любовь Яровая”, созданной в середине 1920-х. Живет в Крыму, но тоже появлялся в Одессе, Советская власть выдала ему охранную грамоту на дом и книги. Характерные черты внешности – борода и буйная прическа. Жена его зовет “Макс”. Поэтому удалой революционный матрос Швандя убежден, что это либо Карл Маркс, либо, в крайнем случае, его младший брат. В одной из реплик Горностаева прозвучал такой волошинский мотив: “Десятки тысяч лет работает человек. Из полузверя в полубога вырос. Из пещеры на четвереньках вылез, а теперь взлетел к небу. За тысячи верст голос его слышен. Человек это или бог? Оказывается, все это призрак. Мы те же полузвери”.

Могила М.А. Волошина в Коктебеле. Фото сделаны С. Калмыковым с интервалом в 45 лет.

 

Максимилиан Волошин Портрет Волошина работы Петрова-Водкина

Так остался ли неповторимый поэт и художник только в прошлом? Судите сами. В Одессе в 2002-2003 гг. вышли под эгидой Всемирного Клуба Одесситов две удивительные книжицы – репринтное издание редчайшего поэтического сборника “Ковчег” (Феодосия, 1920 год) со стихотворением Волошина и его прекрасно изданная поэма “Святой Серафим”. Мемориальная доска установлена в Киеве, где Максимилиан Волошин появился на свет. Совсем недавно ему сооружен памятник в Коктебеле.

Волошин скончался в Коктебеле 11 августа 1932 года в результате осложнения астмы.

Свой дом Волошин завещал Союзу писателей.

 

Сергей Калмыков, краевед

 

Максимилиан Волошин Портрет Волошина
работы Б.М. Кустодиева. 1924 г.
 
"С каждым днем", читает М. Волошин

 

 

Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в LiveinternetОтправить в LivejournalОтправить в MoymirОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom